Посмотреть кино

Однако именно эти свойства крупного плана вызывают целый ряд эстетических и этических проблем, о которых обязан помнить любой режиссер.

Особенно важно это в работе над документальным материалом. Не всегда человек, которого снимают, жаждет столь близкого, интимного общения с камерой. Не всегда человек, показанный таким образом, будет обаятелен и привлекателен.

Задолго до возникновения кинематографа Джонатан Свифт описал в своих «Путешествиях Гулливера» те страшные ощущения, которые испытал Гулливер в стране великанов. Во много раз увеличенные физиономии, которые он видел «крупным планом», отторгали своим физиологизмом, нежная сценка кормления младенца была омерзительна из-за крупного плана груди исполинской кормилицы.

Об этом стоит вспоминать в те моменты, когда режиссеры и операторы позволяют себе непонятные и непродуманные наезды на очень крупные планы героев документальных фильмов или телепрограмм. Как часто мы видим во весь экран не очень здоровую кожу, железные зубы и перхоть в волосах.

Конечно, все это можно снимать и очень крупно, если в этом есть какой-то смысл и определенный замысел. Но чаще всего это ничем не оправдано: просто захотелось «наехать» – ведь трансфокатор позволяет!..

На заметку:

Желаете посмотреть онлайн маша и медведь? Тогда бегом на мультмульт.ру, где, помимо этого мультшедевра, собрано еще множество других отечественных и зарубежных продуктов анимации.

Французский режиссер и теоретик кино Жан Эпштейн, восторженно приветствуя появление в киноискусстве крупного плана, писал: «Я никогда не смогу выразить, до какой степени я люблю крупные планы американских фильмов…

Неожиданно экран расстилает лицо, и драма, оставшись наедине со мной, обращается ко мне на «ты» и накаляется до неожиданного напряжения. Гипноз. Отныне трагедия стала анатомической. Декорация пятого акта – это та часть щеки, которая разрывается сухой улыбкой…

Тени смещаются, дрожат, колеблются. Нечто решается. Ветер эмоций подчеркивает облачный рот. Карта лицевых хребтов качается. Сейсмические толчки. Капиллярные морщины ищут трещину в породе, чтобы взломать ее. Их уносит волна. Крещендо. Как конь, вздрагивает мускул. По губе, как по театральному занавесу, разлита дрожь…»

Жан Эпштейн – режиссер, теоретик, поэт и математик – писал о том, что с появлением крупного плана исчезли все препятствия между зрителем и зрелищем. И мы уже не смотрим на жизнь, а проникаем в нее. Крупный план, хорошо воспроизводимый электронной техникой Энергомера, похож на увеличительное стекло, с помощью которого жизнь оголяется, как очищенный от кожуры гранат.

В 1966 году ленинградские документалисты Павел Коган и Петр Мостовой сняли фильм, который стал классикой документального кино, – «Взгляните на лицо». Фильм снимался в Эрмитаже возле картины Леонардо да Винчи «Мадонна Литта».

Там была установлена скрытая камера, снимавшая посетителей музея. Большая часть фильма – это крупные планы людей разного пола и возраста. Это фильм о том, как происходит или не происходит встреча с искусством. Мы увидим и пустые глаза, и скучающие физиономии.

А потом вдруг – лица увлеченные, вдохновенные. Мы увидим девочку, чрезвычайно похожую на Мадонну. И крупные планы Мадонны будут казаться разными – в зависимости от того, на кого именно она смотрит.

Режиссер Герц Франк пошел еще дальше в своем известном фильме «Старше на десять минут». На протяжении десяти минут на экране будет лишь крупный план маленького мальчика. Он сидит в кукольном театре и смотрит сказочный спектакль. Об этом мы догадываемся по репликам актеров за кадром и полумраку.

Все время мы видим глаза малыша. На его лице – вся гамма чувств: радость и гнев, испуг. На наших глазах происходит знакомство маленького человека с большим миром.

Этот философский фильм (без единого слова) весь был сделан на одном крупном плане ~ и этого оказалось достаточно, чтобы передать очень сложное содержание. Впрочем, к упомянутым фильмам мы еще вернемся во второй части книги для более детального разбора.

Экран видит все. Лицо прохвоста-депутата, болтающего что-то о «духовности»… Лицо спортивного комментатора, заискивающим тоном берущего интервью у высокого спортивного функционера. Лицо «независимого» политического аналитика, отрабатывающего деньги хозяина…

Когда-то немецкие документалисты Вальтер Шойман и Гюнтер Хайновский сняли фильм «Смеющийся человек». Почти весь фильм на экране крупным планом был показан человек, который рассказывал о своих «геройских подвигах» фашиста и наемника.

Конго-Мюллер – так звали этого мужчину – не только не прятал своих нацистских убеждений, а, наоборот, с восторгом рассказывал о них зрителям. Авторы (за кадром) не вступали с ним в спор. Они как могли подыгрывали герою, тем самым подталкивая его ко все новым воспоминаниям и умозаключениям, ко все большему саморазоблачению.

Поражало даже не то, что он говорил, а КАК. С беззаботной ослепительной улыбкой на лице. Ничто не могло заменить здесь бесконечных крупных планов. В этом фильме состоялось полное и абсолютное саморазоблачение героя, без авторских моралите, без гневных дикторских выводов и резюме.