Посмотреть кино

Весь фильм похож на блистательное доказательство теоремы, гласящей: «Режиссер Стивен Спилберг — гений». Берем все то же самое — Стэна Уинстона для создания кукол, киностудию Юниверсал, спецэффекты ILM, главного героя в исполнении Сэма Нила, а для чистоты эксперимента еще и музыку Джона Вильямса оставим.

Все, ну просто все, как в первом фильме — вот только режиссера заменим, возьмем Джо Джонстона. И все. Кранты. Нету Парка.

Бюджет в полтора раза больше, сборы в три раза меньше. И это не случайно: ведь если Стивен Спилберг — гений, то Джонстон — просто хороший режиссер. И это различие фатально, точно по той же причине, по которой лучшее — враг хорошего. Джонстон сидит на континенте миллионов обычных, хотя и очень профессиональных людей, Спилберг парит на летучем островке великих талантов, которые творят, возможно, сами не осознавая всей силы и чистоты своих творений. Ну примерно как Моцарт и Сальери — первый гений, второй просто профессионал (и какая слава у обоих).

В итоге третий «Парк» стал худшим фильмом трилогии, примитивным и легковесным, без порыва, без полета и без волшебства. Нет Магии. Завязка простая, как три рубля: отдыхал мальчишка с тупым сопровождающим лицом у тропического острова, да и оказался в ловушке перед лицом динозавров.

Полетели его спасать папа с мамой, прихватив с собой консультанта по ископаемым живулькам дока Гранта, и сами вляпались, как куры в ощип. Ну а динозавры, чуть только появляются в кадре, сразу начинают зрелищно стрекотать и нападать. В итоге вместо приключенческого фильма получили попкорновый экшен на один просмотр, причем вполне себе бессмысленный.

Отключите мозг. Все что нужно героям — это орать погромче, да бегать побыстрее. Забудьте про масштабность — история мельчает. Особенно обидно, что Сэм Нил все так же хорош, куклы Уинстона изумительны, вот разве графика, возможно, из-за отсутствия твердой руки, куда менее убедительна, чем раньше. А общее впечатление от фильма — пустышка резиновая, жвачка Даблминт. [...]

В студенческом фильме-эссе «Двери» Александра Лидаговского, посвященном всевозожным дверям, серьезно влияющим на нашу жизнь, титры были сделаны весьма броско.

Сначала на крупном плане со скрипом открывалась какая-то покосившаяся дверь в подвал. На ней красовалась табличка: «Не входи! Убьет!» Через мгновение этот текст исчезал, а в табличку вписывалось имя сценариста. На следующей двери красовалась табличка: «Компьютерный интернет магазин закрыт».

Эта надпись тоже исчезала, и в приклеенную к стеклу бумажку вписывалось имя режиссера. На массивной гранитной стене у огромных дверей красуется бронзовая доска «Президент Украины» Потом эти буквы исчезают, и в доску вписывается скромное имя звукорежиссера кино.

В знаменитом британском комедийном фильме «Монти Пайтон и Священный Грааль» титры поначалу весьма скромные: обычные белые буквы на черном фоне. Но вдруг замечаешь, что в титрах начинается какая-то ерунда (впрочем, точнее сказать – игра!).

Вступительные английские титры вдруг начинают сопровождаться переводом. Внизу экрана появляются какие-то псевдоскандинавские субтитры. Их легко отличить по некоторым характерным буквам. Но вскоре внимательный зритель замечает, что это никакой не «скандинавский» перевод, а самый что ни есть английский язык.

И эти «шведские» субтитры живут на экране собственной жизнью. Они то начинают приглашать всех зрителей в Швецию полюбоваться озерами (в то время как основные титры перечисляют участников съемочной группы), то восхваляют замечательную телефонную сеть Швеции и ее славных пушных зверей.

Даже титры – казалось бы, служебный элемент фильма или телепрограммы – могут и должны быть решены режиссерски. И решения эти порой бывают замечательными. Если вы любите доктор Хаус 8 сезон смотреть онлайн, подобные решения могли увидеть и там.

Каждый режиссер знает тот минимум требований, который предъявляется к титрам: они должны легко читаться, не сливаться с фоном, хорошо компоноваться на экране (не упираться, скажем, в левый или правый край экрана), длина титров должна быть такой, чтобы зрители успели их прочесть.

Но у хороших режиссеров титры могут превратиться в эффектный художественный элемент фильма. Я вспоминаю детские впечатления от просмотра популярнейшего тогда американского фильма «Этот безумный, безумный, безумный мир».

Стенли Крамер начинал покорять аудиторию еще с титров (достаточно длинных). Это была остроумная анимация, настраивающая публику на нужный лад и сразу же заставляющая улыбаться в предвкушении дальнейшего удовольствия.

В начале российского фильма «Дневной дозор» едет ночью по Москве желтый грузовик «Горсвета» с главными героями. В лобовом стекле проплывают огни ночного города, вывески, рекламы.

И вдруг мы замечаем, что это уже не просто вывески отражаются в стекле. Это идут титры, стилизованные в духе ночных реклам. Остроумно и эффектно.

Игра – как и эксперимент – неизвестно, чем закончится. Впереди непредвиденный финал. Водоворот эмоций. Их все время профессионально взвинчивает и поддерживает на должном уровне режиссер (он же и ведущий).

Именно для этого он использует динамичный монтаж, подвижные ручные камеры, выразительное музыкальное сопровождение. И оказывается, что ум и эрудиция могут быть не менее привлекательными и телегеничными, чем быстрые ноги, крепкие мышцы и сильные руки. Среди знатоков есть свои звезды. За них пылко болеют, их удачам радуются, вместе с ними впадают в отчаяние. Всем этим процессом искусно руководит режиссер.

И в те минуты, когда любимец публики Александр Друзь может навсегда покинуть игру или когда от одного-единственного ответа зависит дальнейшее существование программы в эфире (режиссер устраивал и такое испытание!), зритель ощущает нечто очень похожее на самый настоящий саспенс. А это для автора самый большой успех.

Работа режиссера над познавательными программами – интересный и нужный вид экранного творчества.

«А что мы делаем, когда собираемся вместе с друзьями?! Как всегда – пиво пьем!!!» – десятки раз в день звучат эти слова молодого оболтуса из популярной телерекламы пива.

Очень важно, чтобы на телеэкране хотя бы время от времени появлялись другие лица, звучали иные слова и интонации. Такие, например, как в программе «Умники и умницы» (Первый канал, Россия) или «Самый умный!» («1+1»). Возможно, тогда телевидение будут меньше обвинять в том, что оно делает человека еще глупее, чем он есть от рождения.